Вячеслав Денисов. Авторский канал в мессенджере MAX — 3 378 подписчиков, аналитика и статистика

Автомобили мешают Аркадьевне входить в подъезд по комфортной траектории и пересекать восьмиполосные скоростные автомагистрали. Говорит, у неё левый глаз минус восемь, а правый по нолям. Отвечая на вопрос «Какую букву видите?», - спрашивает: «Ты где, дочка?».   Когда возвращается домой из магазина, щупает землю костылем. Как бы нечаянно сбивая с припаркованных на газонах машин зеркала и багажники. Объясняет это тем, что, во-первых, дура. Во-вторых – слепая. Обе справки, говорит, с печатями. Предлагает желающим подняться и ознакомиться. Подниматься никто не хочет.   Когда преставится – неизвестно. Старожилы утверждают, молодой её ни разу ещё не видели. Перековывать поздно. Решили пойти от обратного. На общем собрании постановили отрегулировать Аркадьевне бинокулярное зрение за счет капремонта здания. Но старуха - в отказ. Говорит, стыдно людям в глаза смотреть. Ей возражают: ты не гони уже - смотреть... И, потом, Аркадьевна, ты же была когда-то женщиной. Считать умеешь. Сколько ты уже причинила ущерба и сколько еще тебе предстоит, даже к калькулятору прикасаться страшно.   Заманили в клинику обманом, сказали – капельки закапать. В этой клинике за один жим пипетки берут как за коронарное шунтирование. А что делать. В клинике надели на неё маску, газ дали. Врач дождался, пока пузыри пускать начнет, и только наклонился глаз расковыривать, как вдруг Аркадьевна оба открывает и говорит:   - Ну вот. Не заметила, как уснула. Теперь всю ночь не спать.   Встала со стола и пошла. Врачи чувствуют - не контролирует себя пациент. Уложили, закрепили, дали еще газу. После такого наркоза слоны неделю еду к заднице хоботами подносят. Врач только к глазу наклонился, она опять оба открывает и говорит:   - Что-то клонит нынче в сон и всё. К непогоде, не иначе.   Встала вместе со столом и пошла. Врачи за ней. Она на крышу. Они за ней.   И вот тут-то, значит, выясняется. Так неожиданно выясняется, что захотелось капитальный ремонт обратно вернуть. Врачи говорят, старуха с крыши клиники в Новосибирске читает наружную рекламу в Улан-Удэ. Спросили, что еще видит, та прищурилась на восток и говорит:   - Пальмы вижу. Пирамиды...   В общем, нехорошо получилось. Поговорили с Аркадьевной всем домом. Сказали: еще одно разбитое зеркало - и Михалыч из девяностой выпускает своего карликового пуделя с маниакально-депрессивным психозом гулять без намордника. Как раз в тот момент, когда Аркадьевна из «Светофора» будет возвращаться в своей юбке с психоделическим сюжетом. Покусать не покусает, но залижет до скелета. Аркадьевна в целом согласилась. Но ввернула, что если хоть раз обнаружит одинокого пуделя в радиусе пятисот миль, сразу пойдет в полицию. Потому что в полиции работают люди хорошие, они немощных стариков любят и лелеют. И сидеть тогда всем не пересидеть. На том и порешили.   И вот, в среду. Несёт Аркадьевна из «Пятерочки» крупу. И видит – стоит прямо перед входом в подъезд машина. Большая и белая, как теплоход. Дерзко стоит, бессовестно. Людям ходить негде. И перемкнуло что-то у неё в навигаторе. Видимо, газы еще не отошли. Сработала легендарная система академика Павлова. Выстрелил оставленный для себя последний патрон.   Выпорхнула Аркадьевна из-за заднего бампера жар-птицей и перетянула костылем по зеркалу.   Кобура с ремнем, сигарета, погон сержанта, наушники, золотая фикса из 90-х – всё на асфальт посыпалось. И – гудок длинный…   Водитель свою речь в больнице художественно оформлять отказывается. Разговаривает со следователем телеграммами:   - Сообщение краже. Привез. Группа подъезд. Остался рулем. Курю открытую дверь. Никого не трогаю. Тихо играет музыка наушниках. Что-то «Любэ». Кажется, «Атас». Больше ничего не помню.   Поехали к старухе. Изъяли титановый костыль. Справок не нашли. Нашли подписанную Буденным почетную грамоту и фотографию Маркса с автографом на обратной стороне. Перевели с немецкого, вышло: «Не знаю кто ты, старушка. Но больше не пиши. Твой Карл».   Думают, что с Аркадьевной дальше делать. Отпустят, конечно.